премьера оперы Дж. Пуччини "Турандот" в Национальной опере Украины 14, 15 июня и 1 июля 2003 года

В Национальной опере Украины прошли три премьерных спектакля давно анонсированного совместного украинско-итальянского проекта - постановки оперы Джакомо Пуччини "Турандот" Первый спектакль транслировался в прямом эфире по одному из итальянских каналов, его же обещают показать и по Первому национальному телеканалу.

Дирижёр-постановщик - Владимир Кожухарь
Режиссёр-постановщик - Марио Корради
Хормейстер-постановщик - Лев Венедиктов
Художник-постановщик - Мария Левитская

Представить автора читателю и легко, и трудно. Он поработал дирижёром в Павловске (пригороде Петербурга), и в Новосибирске, и в питерском театре Музыкальной комедии, и в Хабаровске, и в Томске, и в Новосибирском Оперном театре... Юрий Шалыт - автор множества статей в музыкальных энциклопедиях, журналах и периодических изданиях. Он учился, и как дирижёр (у Мусина, Грикурова), и как музыковед. Но много работая дирижёром в Новосибирске, он закончил аспирантуру, как дирижёр в классе у Каца... Сейчас он живёт за рубежом, периодически выступая с мастер-классами. Что представляет собой нынешняя питерская Консерватория, и что она представляла собой раньше? - это просто исторически-ностальгический очерк, если вам угодно...

Еще совсем недавно здание Петербургской Консерватории являло довольно жуткую картину: на людей, стоявших в ожидании транспорта рядом с ее стенами, в любой момент могли свалиться куски лепнины. Особенную угрозу для жизни, естественно, таили ненастные дни.

К счастью, еще в конце славных 60-х удалось застать тех, кто помнил, знал, Д. Шостаковича, С. Прокофьева, Б. Асафьева, А. Гаука, Л. Николаева, С. Савшинского, Л. Ауэра и многих других (учились у них или вместе с ними). Исполнители - сплошь блистательные. Кроме Серебрякова преподавали М. Хальфин и Н. Поздняковская, сокурсница Прокофьева; тонкий музыкант-миниатюрист И. Комаров - "специалист" по Скарлатти, соперник и антагонист Серебрякова. Нельзя не вспомнить легендарного органиста И. Браудо - "наместника" Баха в ЛГК, автора замечательного и мудрого исследования об артикуляции - труда универсального, нужного не только органистам, но и всем другим исполнителям.

У него был небольшой класс. К нему устремлялись, в основном, музыковеды. Пианизм у них был слабый, зато "с головой", как говорится, было получше. Браудо был величавым стариком, походившим на лики, что мы видим на портретах старых мастеров.

Особенно запомнился проф. М. Михайлов, раскрывший нам стилистическое богатство русской музыки, связь ее со стилистикой иных национальных школ (экзаменов по его курсу студенты всегда ждали с трепетом).
Предстояло, как правило, ответить на 70 вопросов. И когда мы робко просили сократить их число, он удивленно поднимал брови: "Разве это много? Это же так просто…". Причем, свои гипотезы он подтверждал тут же, за роялем. Как и другой профессор, человек феноменальной музыкальной эрудиции, А. Дмитриев, ученик Б. Асафьева. Извлекая из своей необъятной памяти фрагменты мировой музыкальной литературы, он своим блистательным пианизмом заставлял забывать нас о регламенте учебного процесса. А по соседству, на третьем этаже, занимались лучшие ленинградские композиторы: В. Салманов, С. Слонимский, О. Евлахов и, особенно мной почитаемый, Борис Тищенко - ученик Шостаковича. Кстати, именно он после прихода Ю. Темирканова на место Мравинского, (повлекшего еще ряд других перестановок) выступил со статьей "Уберите торговцев из Храма", тем самым надолго перекрывая себе и своим опусам кислород…

В отличие от других, кафедра симфонического дирижирования возникла лишь в советское время. Ее родоначальником был Николай Малько, вскоре покинувший Россию. Его сменил ученик - Александр Гаук, возглавивший большой класс. В архивах Консерватории есть фотография, на которой запечатлен класс Гаука: за роялем - Ш. Мелик-Пашаев с Н. Рабиновичем, а вокруг стоят будущие знаменитости: Е. Мравинский, Э. Грикуров, И. Мусин, И. Шерман и ряд других достойных дирижеров. Сейчас трудно представить, как могли проходить занятия при таком количестве учеников. По воспоминаниям, концертмейстеров-пианистов, имитирующих оркестр на уроках, не было - дирижеры за роялем обслуживали себя сами. Показывались шефу не часто, но зато просиживали в Филармонии многие часы на репетициях учителя и других европейских корифеев, в основном из Германии. А в то время в Ленинграде был пик гастролей выдающихся дирижеров: Клемперера, Кнаппертсбуша, Штидри, Абендрота. Их имена сейчас звучат, как легенда. Было чему поучиться… Грикуров, ставший аспирантом и ассистентом Ф. Штидри в Филармонии, рассказывал, что все обучение проходило в корректировке оркестровых партий, присутствии на репетициях и проводах шефа от гостиницы до Филармонии и обратно: "Может быть, что-то скажет…" Но именно благодаря пристрастным наблюдениям за работой гастролеров и сформировалась знаменитая "Система Мусина", как следствие обобщения ее автором опыта немецких мастеров. Но об этом ниже.

Меня не покидает искушение провести некое отдаленное сравнение биографии великого педагога с жизнью Гайдна.
Вспомним, композитор долгие годы был "невыездным", творил, не покидая свою творческую лабораторию, - оркестр капеллы. Но слава сама пришла к Гайдну, к нему устремлялись певцы, знаменитые актеры. Также и к Мусину: со всего мира стекались в его класс жаждущие дирижерских знаний. Сам же Мусин начал бывать за рубежом только в весьма преклонном возрасте, когда становиться за дирижерский пульт было все труднее и труднее…

По "педагогической популярности" Рабинович не намного уступал Мусину. Он пользовался огромным авторитетом благодаря, конечно, обширным знаниям, безукоризненному вкусу в проблемах интерпретации симфонической литературы самых разных "времен и народов". Недаром он был негласным консультантом своего друга Мравинского и тот очень прислушивался к мудрым советам Рабиновича.
Студенты параллельных классов многие часы проводили в его классе, черпая знания и практические "ухищрения" из сокровищницы Николая Семеновича.

В 1972 году кафедра оперно-симфонического дирижирования понесла невосполнимую утрату: не стало Рабиновича и Шермана. На смену им приходят сын Серебрякова, Юрий, и два Янсонса: Арвид-папа и Марис-сын. (Юра был слабостью отца. В свое время, ради своего сына, ректор пригласил Мравинского в Консерваторию "на часы" - это был единственный педагогический опыт мастера. Помимо Юрия, в его классе занимался еще один студент, в будущем очень крепкий дирижер, Серов). Серебряков-сын сразу занимает ведущие дирижерские посты Консерватории - симфонический оркестр и студию. Он был способным человеком, но стать полноценной заменой Рабиновичу ему было не по силам и не по таланту. Однако молчали все. На экзаменах студентов класса Серебрякова-младшего обычно в полном составе (!) присутствовал ректорат, и при единодушном согласии кафедры, его студенты получали высший балл. Это было началом деградации учебного процесса уникальной в своей художественной бескомпромиссности кафедры.

Такими же рабами становятся и музыканты "оркестра Капеллы". Коллектив вместе с молодым руководителем, а иногда и с двумя, начинает регулярно выезжать за рубеж на весьма выгодных для западных менеджеров условиях. Никому не известны реальные суммы гастрольных контрактов, но ребята получают минимальные суточные, а иногда только "кормежку". Зато начальство приобретает престижные машины и приватизирует часть соседних с Капеллой кафе.

Однако в начале 90-х в стране пошла мода на демократические выборы руководства. Чаша сия не минула и Alma Mater. На состоявшихся бурных выборах победу с минимальным перевесом вдруг одерживает проректор по учебной работе Успенский. Противники ректора торжествуют. Но недолго: из министерства Культуры приходит бумага, дезавуирующая прошедшие выборы, "демократия" посрамлена, все остается по-старому и надолго.

Чернушенко, закончивший, как и большинство "хоровиков", два факультета, испытывал неодолимую потребность в дирижировании симфоническим оркестром. Но ему это удается куда хуже, нежели дирижирование смешанным хором. После окончания консерватории он недолго, без особого успеха, работает в Малом оперном, затем становится дирижером и руководителем Капеллы. И дирижировать симфоническим оркестром ему удаётся только тогда, когда это предписано партитурой исполняемого хорового опуса. Без хора Капеллы его как-то не особенно жаждут оба оркестра Филармонии. Став ректором, Чернушенко трансформирует учебный и исполнительский процесс таким образом, чтобы удовлетворить свой дирижерский аппетит. Оркестр Оперной студии он разделяет на два: на учебный оркестр, обслуживающий студентов-симфонистов, и оркестр учебного театра, играющий только спектакли Студии. Причем не увеличивая фонды и количество музыкантов, а меняя лишь характер работы. В это время многие опытные музыканты оркестра Студии переходят на освободившиеся места в оркестрах Филармонии и Мариинского театра. А в Консерватории их заменяют малоопытные оркестранты, в основном, из числа студентов. Таким образом, из одного первоклассного оркестра получается два плохих. Сам же ректор становится руководителем Оперной студии, которой он придает статус театра.

Завершился конкурс вокалистов BBC Singer of the World

Тут есть какой-то фокус. Во время прошлого конкурса в 2001 году большинство единодушно сетовало, что приз достался неудачному участнику соревнований. В этом году мы имели более широкий выбор талантливых участников, а споров было намного больше.

Завершился конкурс вокалистов BBC Singer of the World.
Прошло уже больше десяти лет с того момента, как конкурс в Кардиффе дал старт карьере оперных звезд: Кариты Маттилы, Дмитрия Хворостовского, Брина Терфела, но талантов такого уровня с тех пор на конкурсе уже не появлялось. Может быть, даже несмотря на внимание прессы, этот конкурс уже не привлекает внимания молодых певцов.