ОБ АВТОРЕ ЭТОЙ КНИГИ
Предлагаемая читателю книга Джузеппе Вальденго «Я пел с Тосканини» вышла в Италии, в 1962 году. Ее автор – один из выдающихся певцов современности, которому посчастливилось в самом начале своего творческого пути петь под руководством великого дирижера Артуро Тосканини.
Джузеппе Вальденго родился 24 мая 1914 года, окончил Туринскую консерваторию по классу гобоя и английского рожка. Там же по совету директора консерватории композитора Франко Альфано он начал заниматься пением. Дебют певца состоялся в 1937 году в оперном театре Александрии, где он исполнил партию Шарплеса в опере Мадам Баттерфлай Пуччини. Затем певец почти сразу же выступил в миланском оперном театре, исполнив партию Марселя в Богеме Пуччини. Успешный дебют вывел его на сцены других крупных театров Италии, в том числе «Ла Скала». В 1946 году Вальденго пригласили в нью-йоркский театр «Сити-центр», а затем и в другие оперные театры Соединенных Штатов Америки.
Джузеппе Вальденго родился 24 мая 1914 года, окончил Туринскую консерваторию по классу гобоя и английского рожка. Там же по совету директора консерватории композитора Франко Альфано он начал заниматься пением. Дебют певца состоялся в 1937 году в оперном театре Александрии, где он исполнил партию Шарплеса в опере Мадам Баттерфлай Пуччини. Затем певец почти сразу же выступил в миланском оперном театре, исполнив партию Марселя в Богеме Пуччини. Успешный дебют вывел его на сцены других крупных театров Италии, в том числе «Ла Скала». В 1946 году Вальденго пригласили в нью-йоркский театр «Сити-центр», а затем и в другие оперные театры Соединенных Штатов Америки.
ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ КНИГИ
К ЧИТАТЕЛЮ
Я долго колебался, прежде чем решиться отдать на суд читателя эти краткие воспоминания об Артуро Тосканини, понимая, что нужно гораздо более умелое перо, чем мое, чтобы верно и полно нарисовать портрет дирижера, показать мучительный поиск совершенства, к которому он стремился всю жизнь.
Все мои колебания победило желание (и я понимал, что оно оправдано и необходимо) передать служителям прекрасного искусства пения драгоценное наследие, которое составляют советы и подсказки маэстро, столь щедро подаренные мне в течение долгого периода, когда мы занимались с ним и он удостоил меня своей дружбой.
Я долго колебался, прежде чем решиться отдать на суд читателя эти краткие воспоминания об Артуро Тосканини, понимая, что нужно гораздо более умелое перо, чем мое, чтобы верно и полно нарисовать портрет дирижера, показать мучительный поиск совершенства, к которому он стремился всю жизнь.
Все мои колебания победило желание (и я понимал, что оно оправдано и необходимо) передать служителям прекрасного искусства пения драгоценное наследие, которое составляют советы и подсказки маэстро, столь щедро подаренные мне в течение долгого периода, когда мы занимались с ним и он удостоил меня своей дружбой.
ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ
Дорогие друзья!
Когда я узнал, что моя книга «Я пел с Тосканини» выйдет в вашей стране, я чрезвычайно обрадовался при мысли, что великий русский народ прочтет ее.
Моей мечтой всегда было познакомить людей с «истинным Тосканини» – недосягаемой высоты Мастером, Человеком добрым, честным и искренним.
Мне посчастливилось быть рядом с ним, учиться у него и работать с ним. Я написал эту книгу от чистого сердца, со всей искренностью, на какую только способен.
Я горжусь тем, что русские друзья прочтут эту книгу, потому что знаю, как вы любите искусство и как глубоко умеете воспринимать его.
Когда я узнал, что моя книга «Я пел с Тосканини» выйдет в вашей стране, я чрезвычайно обрадовался при мысли, что великий русский народ прочтет ее.
Моей мечтой всегда было познакомить людей с «истинным Тосканини» – недосягаемой высоты Мастером, Человеком добрым, честным и искренним.
Мне посчастливилось быть рядом с ним, учиться у него и работать с ним. Я написал эту книгу от чистого сердца, со всей искренностью, на какую только способен.
Я горжусь тем, что русские друзья прочтут эту книгу, потому что знаю, как вы любите искусство и как глубоко умеете воспринимать его.
ГЛАВА 1. «ОТЧЕГО ТАК СМОТРИШЬ НА МЕНЯ?»
С самого начала занятий в консерватории мой преподаватель гобоя и английского рожка Примо Нори с огромным восхищением говорил мне о Тосканини. При одном только упоминании его имени он начинал волноваться, с восторгом вспоминая различные события из его жизни.
Я был тогда почти ребенком и еще не мог понять причину такого восторга, но во мне прочно укрепилось сознание, что Тосканини – это какое-то высшее существо, необыкновенное, я бы сказал, почти сверхъестественное!
Нори рассказывал:
– Когда я играл с ним, он всегда говорил мне: «Пой, когда играешь!», и я слепо повиновался ему, вкладывая всю свою душу в инструмент, заставляя его трепетать так же, как трепетало от глубокого чувства все мое существо... И мне казалось тогда, что это играл уже не я, а сам Тосканини. Это было для меня совершенно невероятным чудом.
Я был тогда почти ребенком и еще не мог понять причину такого восторга, но во мне прочно укрепилось сознание, что Тосканини – это какое-то высшее существо, необыкновенное, я бы сказал, почти сверхъестественное!
Нори рассказывал:
– Когда я играл с ним, он всегда говорил мне: «Пой, когда играешь!», и я слепо повиновался ему, вкладывая всю свою душу в инструмент, заставляя его трепетать так же, как трепетало от глубокого чувства все мое существо... И мне казалось тогда, что это играл уже не я, а сам Тосканини. Это было для меня совершенно невероятным чудом.
ГЛАВА 1. ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА
Я часто вспоминал профессора Нори и его рассказы о Тосканини. И вот теперь, когда я оказался в городе, где с огромным успехом выступал дирижер, слушал концерты под его управлением, читал газетные статьи, единодушно признававшие его непревзойдённое мастерство, мое желание познакомиться с ним, поговорить возросло еще больше... Я был очень далек от мысли, что эта моя давняя мечта вот-вот осуществится, что вскоре я начну готовить с ним Отелло, Аиду и Фальстафа и буду петь под управлением этой волшебной палочки!
Вот как произошло это счастливое и неожиданное для меня событие. Только что окончился оперный сезон в «Сити-центр», где я с большим успехом пел почти весь свой репертуар.
Мы с женой были у себя дома в Рэчфорде, в Нью-Джерси, как вдруг мой импресарио Микеле де Паче сообщил мне по телефону, что Тосканини хотел бы послушать меня в Отелло и для этого поручил некоему маэстро Трукко пройти со мной партию Яго.
Вот как произошло это счастливое и неожиданное для меня событие. Только что окончился оперный сезон в «Сити-центр», где я с большим успехом пел почти весь свой репертуар.
Мы с женой были у себя дома в Рэчфорде, в Нью-Джерси, как вдруг мой импресарио Микеле де Паче сообщил мне по телефону, что Тосканини хотел бы послушать меня в Отелло и для этого поручил некоему маэстро Трукко пройти со мной партию Яго.
ГЛАВА 1. КРАСИВЫЙ ТЕМБР ГОЛОСА
Наконец, я смог заговорить:
– Маэстро, с тех нор, как я начал заниматься музыкой, с девяти лет, я всегда слышал разговоры о Вас, я знал Вас, никогда не видя, и очень хотел поговорить с Вами. И вот моей счастливой судьбе было угодно, чтобы этот великий момент настал.
Помнится, я сказал ему тогда так же с ходу еще много других наивных вещей, которые ни в коей мере не были льстивыми или угодливыми, но лишь непосредственно выражали мое искреннее восхищение. И он понял это. Он посмотрел на меня с той доброй улыбкой, которую я потом был счастлив видеть еще много раз!
Маэстро спросил, пел ли я в Отелло. Я ответил, что еще не смел открывать эту партитуру.
– Маэстро, с тех нор, как я начал заниматься музыкой, с девяти лет, я всегда слышал разговоры о Вас, я знал Вас, никогда не видя, и очень хотел поговорить с Вами. И вот моей счастливой судьбе было угодно, чтобы этот великий момент настал.
Помнится, я сказал ему тогда так же с ходу еще много других наивных вещей, которые ни в коей мере не были льстивыми или угодливыми, но лишь непосредственно выражали мое искреннее восхищение. И он понял это. Он посмотрел на меня с той доброй улыбкой, которую я потом был счастлив видеть еще много раз!
Маэстро спросил, пел ли я в Отелло. Я ответил, что еще не смел открывать эту партитуру.
ГЛАВА 1. БОЛЬШАЯ НАДЕЖДА
В коридоре меня ждала Нанетта. Мы присели на скамью, и я глубоко вздохнул, словно должен был петь снова, но затем облегченно расслабился, взглянул на клавир Отелло, затем на Нанетту.
– Ну как? – с волнением спросила она.
– Я просто счастлив, – ответил я. – Я познакомился с великим Тосканини. Он оказался именно таким, каким я представлял его себе с тех пор, как услышал о нем в первый раз. Он велел мне спеть всю партию Яго, и я слышал, как он сказал: «Красивый тембр голоса, на старинный манер». Он сам аккомпанировал мне, когда я пел. Мне кажется, он не разочаровался во мне. Но поверь, Нанетта, я еще слишком молод, чтобы петь с таким человеком, потому что знаю, как много он требует от певцов. И все же я счастлив, что пел для него. И неважно, если он не пригласит меня петь в опере!
– Ну как? – с волнением спросила она.
– Я просто счастлив, – ответил я. – Я познакомился с великим Тосканини. Он оказался именно таким, каким я представлял его себе с тех пор, как услышал о нем в первый раз. Он велел мне спеть всю партию Яго, и я слышал, как он сказал: «Красивый тембр голоса, на старинный манер». Он сам аккомпанировал мне, когда я пел. Мне кажется, он не разочаровался во мне. Но поверь, Нанетта, я еще слишком молод, чтобы петь с таким человеком, потому что знаю, как много он требует от певцов. И все же я счастлив, что пел для него. И неважно, если он не пригласит меня петь в опере!
ГЛАВА 2. НАЧИНАЕТСЯ С «Отелло»
В среду 16 июля ровно в 10 часов я стоял у входа виллы в Ривердейле. Она находилась в жилом районе Нью-Йорка, в тихой зеленой зоне на берегу Гудзона.
Слуга проводил меня в просторную гостиную, отделанную деревом и напоминавшую салон первого класса трансатлантического теплохода. В верхней части гостиной была балюстрада, от которой вела вниз широкая, тоже деревянная лестница. Я услышал, что наверху кто-то насвистывает, как бы зовя меня, и взглянул туда – там, опираясь на ограду, стоял маэстро.
– Ну как, хочешь заниматься, разбойник? – спросил он меня. – Подожди, сейчас спущусь.
Слуга проводил меня в просторную гостиную, отделанную деревом и напоминавшую салон первого класса трансатлантического теплохода. В верхней части гостиной была балюстрада, от которой вела вниз широкая, тоже деревянная лестница. Я услышал, что наверху кто-то насвистывает, как бы зовя меня, и взглянул туда – там, опираясь на ограду, стоял маэстро.
– Ну как, хочешь заниматься, разбойник? – спросил он меня. – Подожди, сейчас спущусь.
ГЛАВА 2. ТОСТ В ЧЕСТЬ ДРУЖБЫ
В половине второго пришла синьора Карла Тосканини и сказала маэстро:
– Однако, Вальденго, наверное, проголодался, Тоск? (так синьора звала Маэстро), кончайте заниматься...
Он улыбнулся:
– Принеси-ка нам «Карпано» Вальденго – туринец, и надо не забывать об этом.
Так я познакомился с синьорой Карлой Тосканини, простой и доброй женщиной, преисполненной забот о маэстро, щедрой на советы певцам. Она подала нам «Карпано», и маэстро произнес:
– За нашу долгую дружбу!
Только тогда я убедился: Нанетта была права, утверждая, что Тосканини выбрал для исполнения Отелло меня.
Во время обеда маэстро расспрашивал о моей карьере. Он хотел знать, почему я, закончив курс гобоя и английского рожка в Туринской консерватории, стал учиться пению.
– Однако, Вальденго, наверное, проголодался, Тоск? (так синьора звала Маэстро), кончайте заниматься...
Он улыбнулся:
– Принеси-ка нам «Карпано» Вальденго – туринец, и надо не забывать об этом.
Так я познакомился с синьорой Карлой Тосканини, простой и доброй женщиной, преисполненной забот о маэстро, щедрой на советы певцам. Она подала нам «Карпано», и маэстро произнес:
– За нашу долгую дружбу!
Только тогда я убедился: Нанетта была права, утверждая, что Тосканини выбрал для исполнения Отелло меня.
Во время обеда маэстро расспрашивал о моей карьере. Он хотел знать, почему я, закончив курс гобоя и английского рожка в Туринской консерватории, стал учиться пению.
ГЛАВА 2. ВЕЩИЙ СОН
В 3 часа мы с Тосканини вернулись в кабинет и начали работать над знаменитым речитативом «Roderigo ebben che pensi».
– Посмотрим, – сказал маэстро, – помнишь ли ты что-нибудь из того, что мы выучили до обеда.
Я спел речитатив, стараясь выполнить все его требования.
– Молодец! – похвалил он. – Вот увидишь, у нас получится хороший спектакль. Дома пройди мысленно все, что мы сделали сегодня, а завтра повторим.
Мы занимались с ним еще до пяти часов. Прощаясь со мной, маэстро сказал:
– Я рад знакомству с тобой. Передай от меня привет твоим близким. Жду тебя завтра в 3 часа в Эн-Би-Си, в моем кабинете на восьмом этаже.
– Посмотрим, – сказал маэстро, – помнишь ли ты что-нибудь из того, что мы выучили до обеда.
Я спел речитатив, стараясь выполнить все его требования.
– Молодец! – похвалил он. – Вот увидишь, у нас получится хороший спектакль. Дома пройди мысленно все, что мы сделали сегодня, а завтра повторим.
Мы занимались с ним еще до пяти часов. Прощаясь со мной, маэстро сказал:
– Я рад знакомству с тобой. Передай от меня привет твоим близким. Жду тебя завтра в 3 часа в Эн-Би-Си, в моем кабинете на восьмом этаже.