ГЛАВНАЯ ОБМЕН БАННЕРАМИ ССЫЛКИ ССЫЛКИ НА МУЗЫКАЛЬНЫЕ САЙТЫ О ПРОЕКТЕ

ГЛАВА 3. «ИДИ, СТАРЫЙ ДЖОН...»

В Ривердейле Тосканини спал в небольшой комнате, где возле кровати стоял маленький столик. Рядом находился его кабинет. Однажды он пригласил меня в верхние комнаты посмотреть на канареек в большом вольере. Проходя мимо столика в спальне, он зачем-то выдвинул ящик, и я был изумлен, увидев целую груду самых разнообразных часов. Я спросил:
– Маэстро, вы коллекционируете часы? Он ответил:
– Нет, не коллекционирую. Мне их без конца дарят. Возьми себе какие-нибудь.
Я взял наугад первые же попавшиеся. Это оказались часы с двойной крышкой вроде тех, какие я еще ребенком видел у своего деда. Я щелкнул крышкой. Внутри было выгравировано: «Артуро Тосканини, великому артисту. Турин. Выставка. 1911 год.»
– Какие прекрасные воспоминания, не правда ли, маэстро? – заметил я.– Они вам, наверное, очень дороги?
Он ответил:
– Да, прекрасные воспоминания. А часы мне дарили всегда. Наверное, чтобы я не забывал, что время уходит. Как будто я сам этого не знаю...
Мы вошли в кабинет. Рояль был открыт, на нем лежала увертюра к Силе судьбы. Увидев, что я с удивлением смотрю на нее, Тосканини пояснил:
– Я готовлю сейчас программы концертов и просматриваю также увертюру к Силе судьбы.
Маэстро указал на фотографии своих дорогих родителей и еще на одну, на которой его отец был снят в форме гарибальдийца.
– Мой отец, – пояснил он. – Это был очень хороший человек, но такая горячая голова, что мог продать душу, лишь бы следовать за Гарибальди. Представляешь, он попал в плен к королевским войскам и оказался среди тех, кому удалось спастись от смертной казни. И тогда он на одну ночь заглянул домой.
– Почему только на одну ночь?
– Чтобы повидать жену!
Маэстро объяснил, что потом отец сразу же уехал в свой отряд... Он посмеялся в усы и добавил:
– В ту ночь он создал меня! Неплохо получилось, а?
– Какая счастливая ночь! – воскликнул я. А он, глядя куда-то в пространство, со вздохом сказал:
– Возможно, только не все так думают... Многим хотелось бы, чтобы этой ночи никогда не было, потому что когда ты, отдавая всего себя целиком, с огромным трудом чего-то достигаешь в жизни, тебя сразу же окружают завистники, которые охотно задушили бы тебя, если б могли. За всю мою жизнь, – продолжал маэстро с еще большей горечью, – у меня было немало крупных неприятностей, их доставляли мне даже те люди, которые были близки мне и в чьей верности и дружбе я не сомневался. Я простил их, чтобы жить в мире с самим собой, и не держу зла, но я не пожелал больше видеть их рядом. Я навсегда исключил их из своей жизни, даже если кто-нибудь потом приходил ко мне с раскаянием, посыпав голову пеплом!
Тосканини показал мне изящную серебряную рамку, в которой был заключен пожелтевший листок.
– Прочти, – сказал он.
На листке было написано: «Иди, старый Джон, иди своей дорогой!» И подпись – Джузеппе Верди.

Маэстро рассказал, что когда ему предстояло дирижировать Фальстафом в «Ла Скала», он получил у Рикорди партитуру оперы. И однажды, перелистав последние страницы толстого тома, нашел эту записку. У многих в руках побывала эта партитура, но никто раньше не обнаружил записку. Листок положил туда сам Верди, прежде чем вручить партитуру издательству Рикорди. Эти слова, написанные на простом листке бумаги, были словно прощанием отца со своим сыном, уходящим в жизнь. Издатель Рикорди, зная, как Тосканини любил великого Верди, оставил этот драгоценный листок ему.
 

 

Публикация: 19-03-2006
Просмотров: 2978
Категория: Я пел с Тосканини
Комментарии: 0

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.