ГЛАВНАЯ ОБМЕН БАННЕРАМИ ССЫЛКИ ССЫЛКИ НА МУЗЫКАЛЬНЫЕ САЙТЫ О ПРОЕКТЕ

ГЛАВА 5. ДВА ФИГАРО#8

Тут объявляется новый посетитель – Дон Алонсо, молодой учитель музыки. Он сдержанно и почтительно рекомендуется учеником Дона Базилио: тот заболел и прислал его вместо себя дать Розине положенный урок пения. Само собой разумеется, этот молодой скромный священник не кто иной, как граф Альмавива, – новая искусная маска, изобретенная неистощимым на выдумки Фигаро.

Алонсо кланяется направо-налево, утомляя всех нескончаемым «Мира и радости», пока наконец Дон Бартоло в раздражении не приводит Розину и мнимый учитель не начинает урок пения. Ее ария – наслаждение для певицы, но Бартоло она быстро надоедает, он начинает клевать носом, и у Альмавивы и Розины появляется возможность для краткого любовного объяснения.

Внезапно Дон Бартоло просыпается, клянет эту современную музыку и сам запевает «ариетку», которую в пору его юности певал знаменитый Каффарелли. Тут очень вовремя появляется Фигаро, он дурит голову старику, убеждая того немедленно пойти бриться. Не может быть и речи о том, чтобы отложить бритье на завтра: завтра у Фигаро и так полно клиентов, один знатнее другого.

Фигаро надеется, что, пока зануда-опекун будет в буквальном смысле «у него в руках», влюбленным удастся поговорить. Но для того, чтобы свадьба состоялась, Фигаро придется еще поработать! Доставая свежие простыни из комода в гостиной, он смахивает с него груду хозяйского фарфора, и Дон Бартоло убегает на этот дикий грохот. У Розины и Альмавивы есть несколько долгожданных спокойных минут, и они успевают условиться о побеге в ту же ночь.

Ухватив Фигаро за ухо, в комнату с ворчанием возвращается Дон Бартоло. Но, не успевает он сесть в кресло, чтобы начать бритье, появляется Дон Базилио и, как мрачный призрак, повергает всех в оцепенение. Он ошеломлен, застав здесь другого священника, кидается на него, как гончий пес, в то время как Розина пытается прикрыть мнимого Дона Алонсо своими широкими юбками. Между тем Дон Бартоло озабоченно расспрашивает Дона Базилио о его здоровье, а Фигаро с помощью тысячи уловок пытается поправить дело.

После речитатива следует квинтет, где в музыке все слова, вопросы и ответы неразрывно связаны друг с другом, как звенья золотой цепи, каждое из которых так лучится талантом, что у публики захватывает дух. Кошелек, набитый деньгами (графское лекарство для мнимого больного), творит чудеса, и старый пройдоха священник соглашается, что лучше всего ему пойти домой, лечь в постель и полечиться.

Оркестр небольшим туше восстанавливает относительное спокойствие, наконец-то можно заняться туалетом. Побрить человека в таких обстоятельствах – дело далеко не простое, и юмор не может не стать несколько тяжеловесным. Но вкус исполнителя как раз и заключается в том, чтобы сдерживать себя и контролировать свои действия, дабы не нарушить общий тон и логическое течение комедии.

 Помню, однажды в Стокгольме я принимал участие в спектакле, где дирижировал русский, маэстро Добровейн, он же был и постановщиком. Добровейн хотел превратить эту сцену в некое подобие балета. Мне это поначалу казалось передержкой, я чувствовал себя марионеткой. Мы весьма серьезно обсудили замысел маэстро, и под конец я в общем осознал, чего он добивался. Этот балетный прием устанавливал на сцене какое-то равновесие: действие развивалось легко и стилистически верно, с изяществом – может быть, чуть преувеличенным. В принципе, как я уже сказал, в сцене бритья от актера нельзя требовать большого изящества – чего стоит, например, эпизод, когда Фигаро, оберегая молодых влюбленных, энергично кидает в глаза Дону Бартоло мыльную пену.

Публикация: 24-12-2005
Просмотров: 1844
Категория: Мир итальянской оперы
Комментарии: 0

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.