ГЛАВНАЯ ОБМЕН БАННЕРАМИ ССЫЛКИ ССЫЛКИ НА МУЗЫКАЛЬНЫЕ САЙТЫ О ПРОЕКТЕ

Шостакович плохо сыграл Шостаковича

В Питере прошло событие масштаба даже не года, наверное, а наступившего века: в ознаменование столетнего юбилея со дня рождения Д. Д. Шостаковича Заслуженный коллектив республики симфонический оркестр Петербургской (Ленинградской) Филармонии имени Д. Д. Шостаковича исполнил Седьмую ("Ленинградскую") симфонию прославленного композитора. Торжественный концерт прошёл в БДТ имени Г. Товстоногова; дирижировал оркестром Максим Шостакович. 

Вроде бы всё правильно: в сотый день рождения великого композитора не исполнить его "Ленинградскую" в городе на Неве было бы просто кощунством. И низкий поклон труппе БДТ, которая дала кров "бездомному" оркестру: как известно, Филармония закрылась на ремонт. Хотя в своём вступительном слове (произнесённом искренне и очень куртуазно), народный артист России Андрей Толубеев от имени БДТ поблагодарил оркестр и дирижёра за выступление, впечатление какого-то нелепого "смещения в пространстве" всё-таки осталось.

Почему БДТ? Если бы это был концерт театральной музыки Шостаковича (а её у него немало) - да; какой-то особый фестиваль - конечно! Но почему в день юбилея Д. Д. Шостаковича, чьё имя неразрывно связано с Филармонией (носящей, кстати, его имя), торжественный юбилейный концерт проходит, как говорят музыканты, "на выезде" - в плохо приспособленном к симфоническим концертам, "мелком" по вместимости помещении драматического театра?

Почему Ленинградская-Петербургская Филармония, оркестр которой исполнил немало симфонических премьер композитора (Евгению Мравинскому, на протяжении почти пятидесяти лет бессменно руководившим оркестром, по праву принадлежит не только слава лучшего интерпретатора творчества Шостаковича: многие симфонические опусы композитора посвящены дирижёру, бывшему ближайшим другом композитора), закрылась на ремонт не на следующий день после этого юбилея? Пресловутого ремонта ждали долгие годы, и вдруг не смогли повременить какой-то месяц с закрытием? С закрытием того зала, в котором в дни блокады падавшие в обморок от голода музыканты исполняли Седьмую симфонию под руководством Карла Элиасберга, а измождённым слушателям просто не хватало сил на аплодисменты? Наверное, просто "не подумали". Не сообразили вовремя, понимаешь. И во всём этом мероприятии, как не прискорбно, сквозило именно это ощущение: "не подумали". И здесь я позволю себе задеть деликатную тему…

Не хотелось бы никого обижать, но Седьмая Шостаковича - это одна из тех симфоний мировой классики, которая - буквально с момента создания - обрела историю одного из самых исполняемых сочинений советского композитора, и исполнялась самыми выдающимися дирижёрами мира.

В конце 1941 года Дмитрий Дмитриевич Шостакович был эвакуирован из блокадного Ленинграда в город Куйбышев, где и закончил работу над Седьмой симфонией, посвященной грядущей Победе и родному городу.

Второе исполнение Седьмой симфонии состоялось в Москве, в Колонном зале Дома союзов в конце марта 1942 года. (В Куйбышеве и в Москве симфония исполнялась под руководством дирижера Самуила Самосуда.) А 9 августа 1942 года Седьмая симфония Шостаковича была исполнена в Ленинграде, измученном блокадой, но не сдавшемся врагу. Дирижировал оркестром Карл Элиасберг.

Третье исполнение симфонии состоялось в Новосибирске 9 июля 1942 года, её исполнял симфонический оркестр Ленинградской филармонии под руководством Е. А. Мравинского. Шостакович специально приехал в Новосибирск, чтобы присутствовать на репетициях симфонии.

Сразу после премьеры в Новосибирске Седьмая симфония Шостаковича была исполнена в Нью-Йорке под руководством дирижера Артуро Тосканини. И, без преувеличения: далее - везде.

Высочайшие критерии в исполнительских традициях Седьмой диктуют и высочайшие требования к интерпретатору.

Максим Шостакович, увы, не обладает харизмой настоящего музыканта. Его дирижёрская техника бедна и примитивна, а все намерения, похоже, сводятся к нехитрой аэробике: "с кайфом" подвигаться под бодрящую музыку. Подавая ауфтакт оркестру в туттийных вступлениях, он издавал такие всхрипывания-хрякания, которым "самая сексуальная" теннисистка мира Мария Шарапова могла бы только позавидовать. К сожалению, этот приём не принёс ни особой глубины в трактовку произведения, ни шарма в исполнительский облик дирижёра.

Честь и хвала нашему филармоническому оркестру: своеобразная "генная память", похоже, в крови у коллектива: не разошлись, не "рассыпались", исполнив симфонию превосходным звуком, с прекрасным балансом групп инструментов. Но - вопреки дирижёру ("эту песню не задушишь, не убьёшь!"). Знаменитую "тему нашествия" тот трактовал, как некую вариацию на темы "Болеро" Равеля; в тягучих своим напряжением pianissimi (у Мравинского) не хватало ни piano, ни беспокойной напряжённости. Не было "Божьей искры"; играл прекрасный оркестр по принципу: "а нам всё равно, кто "машет", нас с толку не собьёшь!"

Прыжки дирижёра за пультом, его актёрничание после исполнения (крестные знамения, воздевания партитуры над головой, и т. д.) - в отсутствие собственно Музыки произвели тягостное впечатление. Конечно, М. Шостакович - сын композитора. Но всё-таки тем вечером в БДТ не семейная вечеринка проводилась. Нужен ли был городу "семейный междусобойчик" в ознаменование столь значительной для города и для всей российской истории даты? И счастлив ли был бы сам Дмитрий Дмитриевич, услышав подобную, с позволения сказать, "трактовку" своего сочинения? Нет ответа…

…Хорошо, Ростропович был занят в Москве. Почему же не пригласили Геннадия Рождественского, например?

В общем, "победил Газпром". Точнее, ставшая уже хрестоматийной фраза его бывшего руководителя: "Хотели, как лучше, а получилось, как всегда"…

© Кирилл Веселаго, 2006.


При перепечатке просьба ссылаться на источник и ставить создателей сайта в известность. Материал (c сокращениями) был опубликован в петербургском еженедельнике "Город".

Публикация: 26-09-2006
Просмотров: 1693
Категория: Рецензии
Комментарии: 0

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.